СТАТЬИ

Дрезден, который в первой половине XVIII века при правлении курфюрстов и польских королей Августа II и Августа III стал «продвинутой на север колонией искусств», после преодоления последствий Семилетней войны (1756-1763) к началу нового столетия превратился в самый значительный центр немецкого раннего романтизма. Для художественной личности с романтическими устремлениями прекрасный город на Эльбе с его живописными окрестностями, знаменитыми художественными собраниями и почитаемой Академией создавал самые удобные предпосылки. Старинные традиции любви к искусству определяли оживлённую художественную жизнь города, которая большей частью протекала уже не при дворе, а в частных кругах буржуазии и аристократии. Именно в них нашла своих последователей и идея национального единства, которая не обрела, однако, своего решительного политического выражения. Все верноподаннически полагались на «отца государства» Фридриха Августа, который ценой полной зависимости от Наполеона заплатил за своё возвышение от курфюрста до короля Саксонии. К началу XIX века Дрезден притягивал к себе многих значительных деятелей немецкой духовной жизни, он был местом многочисленных важных встреч. После Фридриха в 1801 году сюда приехал на два с половиной года его северонемецкий соотечественник Филипп Отто Рунге, второй ведущий художник раннего немецкого романтизма. В 1808 году в саксонскую метрополию приехал Керстинг, а в 1818 году - норвежец Даль, оба - питомцы Академии в Копенгагене. К романтическим писателям, чья биография была связана с Дрезденом, относятся братья и сестра Шлегель; Август Вильгельм и Каролина Шлегель опубликовали в 1798 году беседы о картинах в Дрезденской галерее. Здесь жили Новалис, Жан Поль и Генрих фон Клейст, который в 1808/09 годах вместе в Адамом Мюллером издавал в Дрездене художественный журнал «Фебус». В 1806 году сюда приехал на несколько лет философ Готхильф Генрих фон Шуберт. Коренным дрезденцем был Теодор Кернер, чей родительский дом на Кольмарк- те, позднее - Кернерштрассе в Новом городе Дрездена, был не только известным центром духовной жизни - его гостеприимством пользовался и Шиллер, - но и местом патриотических собраний вплоть до того времени, когда консисториальный советник Готфрид Кернер после гибели Теодора на поле боя в 1815 году переехал в Берлин. В 1813/14 годах в качестве музыкального директора актёрского объединения «Секонда» в Дрездене творил Э.Т.А. Гофман. В 1817 году придворным капельмейстером был назначен Карл Мария фон Вебер, его «Вольный стрелок» заложил основы немецкой романтической оперы (премьера состоялась в 1821 году в Берлине) и помог последней преодолеть засилье итальянской. После многих приездов в прошлом (впервые - в 1798 году) в качестве драматурга придворного театра в 1819 году сюда прибыл Людвиг Тик. Уже в 1814 году в Дрезден переехал из Лейпцига профессор и директор родильного дома, врач, естествоиспытатель и философ Карл Густав Карус, который вскоре стал центральной фигурой духовной жизни «Флоренции на Эльбе». Художник-самоучка, он следовал в живописи советам Каспара Давида Фридриха. Опираясь на творчество своего друга он в 1815-1824 годах в своих «Письмах о пейзажной живописи» разработал основополагающую теорию романтического искусства. В XVIII веке главную роль играл портрет, пейзажная живопись ценилась не очень высоко, ей мало занимались, она застыла в барочных и классицистических формах в лучшем случае на уровне «более утончённой обойной живописи». «Несколько тёмных маньеристических деревьев по обеим сторонам переднего плана, рядом - несколько руин старых храмов или часть скалы, на среднем плане - несколько оживляющих фигур всадников или путников, если возможно, то с рекой, мостом и животными, за всем этим - голубые горы, а над ними - солидные облака - так приблизительно выглядело то, что называлось пейзажем», - метко характеризовал Карус ситуацию в пейзажной живописи, подчёркивая тем самым значение Фридриха. При этом именно в Дрездене имелись самые благоприятные предпосылки для возрождения этого жанра изобразительного искусства. С 1747 по 1767 годы венецианец Бернардо Беллотто, прозванный Каналетто, создавал здесь новые, определяемые духом Просвещения пейзажные картины, и нет сомнения в том, что его ведуты значительно повлияли на других художников в смысле восприятия пейзажного своеобразия. Разнообразие интересных мотивов в окрестностях сделало ещё больше. Ещё до этого придворный художник Иоганн Александр Тиле открыл для искусства наряду с другими местностями песчаные скалы вдоль Эльбы. Оба швейцарских художника, Антон Граф и Адриан Цинг, которые в 1766 году были приглашены во вновь основанную Академию художеств, назвали этот пейзаж «Саксонской Швейцарией». Граф, ставший известным прежде всего своими по-человечески тёплыми, одухотворёнными портретными изображениями, с той же непосредственностью создал многие пейзажные миниатюры. Ко времени появления Фридриха он был одним из ведущих живописцев Дрездена.

"Сознательно или бессознательно художники следуют словам Сократа: "Познай самого себя!". Сознательно или бессознательно они начинают обращаться главным образом к своему материалу; они проверяют его, кладут на духовные весы внутреннюю ценность его элементов, необходимых для создания их искусства. Из этого стремления, само собой, как естественное следствие, вытекает, что каждый вид искусства сравнивает свои элементы с элементами другого. Наиболее плодотворные уроки можно в данном случае извлечь из музыки. Музыка уже в течение нескольких столетий, за немногими исключениями и отклонениями, является тем искусством, которое пользуется своими средствами не для изображения явлений природы, а для выражения душевной жизни музыканта и для создания своеобразной жизни музыкальных тонов. Художник, не видящий цели даже в художественном подражании явлениям природы, является творцом, который хочет и должен выразить свой внутренний мир. Он с завистью видит, как естественно и легко это достигается музыкой, которая в наши дни является наименее материальным из всех искусств. Понятно, что он обращается к ней и пытается найти те же средства в собственном искусстве. Отсюда ведут начало современные искания в области ритма и математической, абстрактной конструкции; отсюда же понятно и то, что теперь так ценится, повторение красочного тона, и того, каким образом цвету придается элемент движения и т.д. Такое сопоставление средств различнейших видов искусства, это перенимание одного от другого может быть успешным только в том случае, если оно будет не внешним, а принципиальным. Это значит, что одно искусство должно учиться у другого, как пользоваться своими средствами; оно должно учиться для того, чтобы затем по тому же принципу применять свои собственные средства, то-есть применять их в соответствии с принципом, свойственным лишь ему одному. Учась этому, художник не должен забывать, что каждому средству свойственно свое особое применение и что это применение должно быть найдено. В применении формы музыка может достигнуть результатов, которых невозможно добиться в живописи. Но с другой стороны, в отношении некоторых свойств, музыка отстает от живописи. Так, например, музыка имеет в своем распоряжении время, элемент длительности. Зато живопись, не располагая указанным преимуществом, способна в одно мгновение довести до сознания зрителя все содержание произведения, на что музыка, в свою очередь, не способна.*Эти различия, как и все на свете, относительны. В известном смысле, музыка может избежать длительности во времени, а живопись применить ее. Как сказано, все эти утверждения имеют лишь относительную ценность. Музыке, которая внешне с природой совершенно не связана, незачем заимствовать для своего языка какие бы то ни было внешние формы.* Примером того, к каким жалким результатам приводят попытки пользоваться музыкальными средствами для воспроизведения внешних форм, является узко понятная программная музыка. Такие эксперименты производились еще не так давно. Подражание кваканью лягушек, шумам курятника, точения ножей - вполне уместны на эстраде варьетэ и, как занимательная шутка, могут вызывать веселый смех. В серьезной музыке подобные излишества служат наглядным примером неудач "представлять природу". Природа говорит на своем языке, который с непреодолимой силой действует на нас. Подражать этому языку нельзя. Музыкальное изображение звуков курятника с целью этим путем создать настроение природы и передать это настроение слушателю, показывает очевидную невозможность и ненужность такой задачи. Такое настроение может быть создано любым видом искусства, но не внешним подражанием природе, а только путем художественной передачи внутренней ценности этого настроения.Живопись в наше время еще почти всецело зависит от форм, заимствованных у природы. Ее сегодняшняя задача состоит в исследовании и познании своих собственных сил и средств - что давно уже делает музыка - и в стремлении применить эти средства и силы чисто живописным образом для цели своего творчества. Так углубление в себя отграничивает один вид искусства от другого, но так же сравнение вновь соединяет их во внутреннем стремлении. Так мы видим, что каждое искусство располагает свойственными ему силами, которые не могут быть заменены силами другого. В конечном итоге мы приходим к объединению сил различных видов искусства. Из этого объединения со временем и возникает искусство, которое мы можем уже теперь предчувствовать - подлинное монументальное искусство. И каждый, углубляющийся в скрытые внутренние сокровища своего искусства завидный сотрудник в деле созидания духовной пирамиды, которая дорастет до небес."

В 1726 г. Граждане и городской совет поручили городскому плотнику – мастеру Георгу Бэру построить вместо обветшалой семисотлетней церкви “Нашей любимой матери”, новую представительную и достаточно большую для города церковь. Бэр зарекомендовал себя уже построенными им церквями в Лошвице, Шмидеберге, Форхгейме и других местах. Фрауенкирхе стала высшим достижением его искусства строительства. Она представляет собой вершину протестантского строения. Бэр намеривался завершить строящуюся церковь смелым и грандиозным куполом из песчаника, не применяя обычных для того времени деревянных конструкций. Это вызвало бурные дискуссии среди архитекторов и мастеров – строителей. Специалисты боялись постоянной опасности обрушения. Но после ознакомления Августа Сильного с проектными чертежами и его согласия с предложенным Бэром решением каменного купола, общественное мнение перешло на сторону Бэра. Король обещал даже оказать материальную помощь. Католический король поддерживает представительное церковное строение протестантов! Оно должно было еще больше украсить вид его столицы. Купол пережил столетия и даже бомбы налета февраля 1945 года. Но в церковь проник огонь, и 15 февраля прочность песчаника была исчерпана, здание обрушилось. Руины церкви в течение 50-ти лет являлась мемориалом против войны. Благодаря отечественным меценатам и помощи многих стран мира, в октябре 2005 года восстановленная церковь была освящена. Она является всемирным символом мира и прощения. Вблизи церкви воздвигнуты уже различные здания с фасадами в стиле барокко. Застройка продолжается и городская жизнь возвращается в этот квартал.